Неточные совпадения
Самгин молча кивнул головой. Он чувствовал себя физически усталым, хотел
есть, и ему
было грустно. Такую грусть он испытывал в детстве, когда ему дарили с
рождественской елки не ту вещь, которую он хотел иметь.
На другой день, 24-го числа, в
Рождественский сочельник, погода
была великолепная: трудно забыть такой день. Небо и море — это одна голубая масса; воздух теплый, без движения. Как хорош Нагасакский залив! И самые Нагасаки, облитые солнечным светом, походили на что-то путное. Между бурыми холмами кое-где ярко зеленели молодые всходы нового посева риса, пшеницы или овощей. Поглядишь к морю — это бесконечная лазоревая пелена.
— Цыган теперь вовсе не слышно, Дмитрий Федорович, согнало начальство, а вот жиды здесь
есть, на цимбалах играют и на скрипках, в
Рождественской, так это можно бы за ними хоша и теперь послать. Прибудут.
Решились повременить, а как в том году
рождественский мясоед
был короткий, то, списавшись с Патапом Максимычем, положили обвенчаться перед Масленицей.
Рождественское утро начиналось спозаранку. В шесть часов, еще далеко до свету, весь дом
был в движении; всем хотелось поскорее «отмолиться», чтобы разговеться. Обедня начиналась ровно в семь часов и служилась наскоро, потому что священнику, независимо от поздравления помещиков, предстояло обойти до обеда «со святом» все село. Церковь, разумеется,
была до тесноты наполнена молящимися.
Тогда могучие каштаны, с листвой широкой внизу и узкой кверху, сплошь
были усеяны гроздьями цветов, растущих светлыми, розовыми, тонкими шишками прямо к небу, точно кто-то по ошибке взял и прикрепил на все каштаны, как на люстры, розовые елочные
рождественские свечи.
В строю решительно немыслимо заниматься чем-нибудь иным, как строем: это первейший военный завет. Маленькое письмецо жгло карман Александрова до тех пор, пока в столовой, за чашкой чая с калачом, он его не распечатал. Оно
было больше чем лаконично, и от него чуть-чуть пахло теми прелестными прежними
рождественскими духами!..
Первое, теперь фамилии по праздникам:
Рождественский, Благовещенский, Богоявленский; второе, по высоким свойствам духа: Любомудров, Остромысленский; третье, по древним мужам; Демосфенов, Мильтиадский, Платонов; четвертое, по латинским качествам; Сапиентов, Аморов; пятое, по помещикам: помещик села, положим, Говоров, дьячок сына назовет Говоровский; помещик
будет Красин, ну дьячков сын Красинский.
Леонид Андреев сначала
был в «Курьере» судебным репортером. С захватывающим интересом читались его художественные отчеты из окружного суда. Как-то он передал И.Д. Новику написанный им
рождественский рассказ, который и
был напечатан. Он очень понравился В.А. Гольцеву и И.Д. Новику, и они стали просить Леонида Андреева продолжать писать рассказы.
Тревожно провели нищие эту ночь в ожидании подаяния, в ожидании горсти серебра на каждого. Еще затемно толпы их хлынули на
Рождественский бульвар, но решетчатые железные ворота
были заперты. Стучались, просили, дрожали на морозе, стоя полубосыми ногами на льду тротуара и на снегу мостовой. А народ с каждой минутой прибывал.
В
рождественскую вьюжную ночь, когда метель
была такая, что ямщику лошадей не видно, компания возвращалась на тройках и на парных извозчиках-«голубчиках».
Сотни нищих бежали со всех улиц и переулков, и скоро десятитысячная толпа заняла проезд
Рождественского бульвара от Сретенских ворот до Трубной площади. Ни прохода, ни проезда. Толпа
была словно спаянная: яблоку упасть
было некуда.
Это
было 28 ноября 1883 года. Вскоре после этого я встретил Козина с его Мосявкой, и он сказал мне, что в числе задавленных на
Рождественском бульваре
был и сотрудник «Русской газеты» Свистунов-Ломоносов.
Папа никогда не давал ложных медицинских свидетельств. Однажды, — это
было, впрочем, много позже, когда мы со старшим братом Мишею уже
были студентами, — перед концом
рождественских каникул к брату зашел его товарищ-студент и сказал, что хочет попросить папу дать ему свидетельство о болезни, чтоб еще недельку-другую пожить в Туле. Миша лукаво сказал...
В номерах Андреева на
Рождественском бульваре убийство и самоубийство. Офицер застрелил женщину и застрелился сам. Оба трупа лежали рядом, посреди комнаты, в которую вход
был через две двери, одна у одного коридора, другая у другого.
Но писать правду
было очень рискованно, о себе писать прямо-таки опасно, и я мои переживания изложил в форме беллетристики — «Обреченные», рассказ из жизни рабочих. Начал на пароходе, а кончил у себя в нумеришке, в Нижнем на ярмарке, и послал отцу с наказом никому его не показывать. И понял отец, что Луговский — его «блудный сын», и написал он это мне. В 1882 году, прогостив
рождественские праздники в родительском доме, я взял у него этот очерк и целиком напечатал его в «Русских ведомостях» в 1885 году.
Приближались
рождественские праздники. Обычная сутолока петербургской жизни увеличилась. На улицах
было видно больше пешеходов, разнородные экипажи, кареты, возки и сани то и дело сновали взад и вперед. Гостиный двор, рынки и магазины
были переполнены. В домах шла чистка и уборка, словом, предпраздничная жизнь била живым ключом, и не только в городе, но в предместьях.
Это
была настоящая
рождественская Елочка — Аленушка сразу ее узнала. Ах какая милая Елочка!.. Аленушка наклонилась, чтобы сказать ей, какая она милая, и вдруг полетела вниз. Ух как страшно!.. Она перевернулась несколько раз в воздухе и упала прямо в мягкий снег. Со страха Аленушка закрыла глаза и не знала, жива ли она или умерла.
В
рождественский праздник сделано
было исключение: не запирали до самой вечерней зари.
Это случилось, когда он
был на предпоследнем курсе академии, во время
рождественских каникул.
Чтобы иметь удовольствие показать гостям и почетным посетителям груды изящного белья, нарядные шелковые, батистовые блузки, шерстяные юбки на длинных
рождественских столах под елкой, для того чтобы сбывать все эти вещи, а на вырученную сумму поддерживать благосостояние приюта, воспитанницы должны
были работать с утра до полуночи, не складывая рук.
Совершенно в другом роде
были литературные чайные вечера у Павловых, на
Рождественском бульваре. Там все, начиная от роскошного входа с парадным швейцаром и до большого хозяйского кабинета с пылающим камином, говорило если не о роскоши, то по крайней мере о широком довольстве.
В клубе
была рождественская елка.
Немножко позже — мне
было шесть лет, и это
был мой первый музыкальный год — в музыкальной школе Зограф-Плаксиной, в Мерзляковском переулке,
был, как это тогда называлось, публичный вечер —
рождественский. Давали сцену из «Русалки», потом «Рогнеду» — и...
К
рождественским святкам мы должны
были возвратиться домой.
В тюрьме Бенни помогал кое-чем известный добряк, так же безвременно погибший, покойный
рождественский священник Александр Васильевич Гумилевский, а на выкуп несчастливца родной брат Бенни, пастор Герман Бенни, выслал деньги, но уже выкупом дела невозможно
было поправить: арест перешел из долгового в криминальный.
Есть поверье, будто волшебными средствами можно получить неразменный рубль, т. е. такой рубль, который, сколько раз его ни выдавай, он все-таки опять является целым в кармане. Но для того, чтобы добыть такой рубль, нужно претерпеть большие страхи. Всех их я не помню, но знаю, что, между прочим, надо взять черную без единой отметины кошку и нести ее продавать
рождественскою ночью на перекресток четырех дорог, из которых притом одна непременно должна вести к кладбищу.
Мне тогда
было всего лет восемь, но я уже побывал в своей жизни в Орле и в Кромах и знал некоторые превосходные произведения русского искусства, привозимые купцами к нашей приходской церкви на
рождественскую ярмарку.
Было утро; у моей кроватки стояла бабушка, в ее большим белом чепце с рюшевыми мармотками, и держала в руке новенький серебряный рубль, составлявший обыкновенный
рождественский подарок, который она мне дарила.
Когда загорятся елочные огни, придут Ольга, Маруся, Коршунов и Рудольф. Может
быть, забежит Кареев, наш общий любимец, со своей флейтой, на которой он играет мастерски, и Саня Орлова с Береговым и Федей. Но это еще не наверняка: в
Рождественский сочельник все предпочитают сидеть по домам.
(Прим. автора)] У нас же в семье такой драгоценности не
было, да и притом я должен
был совершить мое
рождественское путешествие не на своих лошадях, а с тетушкою, которая как раз перед святками продала дом в Орле и, получив за него тридцать тысяч рублей, ехала к нам, чтобы там, в наших краях, купить давно приторгованное для нее моим отцом имение.
Я не рассказывал товарищам ничего о том, что произошло с нами в
рождественскую ночь у Селивана, потому что во всем этом не
было никакой похвалы моей храбрости, а, напротив, над моим страхом можно
было посмеяться, но я открыл все мои приключения и сомнения отцу Ефиму.
Из прочих уездов Московской губернии даны зароки не
пить вина: в Звенигородском, в деревне Ивашковой, графа Кушелева-Безбородко («Московские ведомости», № 97); в Подольском, в
Рождественской вотчине кн. Голицыной, в числе 345 душ («Русский дневник», № 95), и в селах Тифонке и Дулове, с деревнями, принадлежащими кн. Юсупову и находящимися в Подольском (525 душ) и Серпуховском (189 душ) уездах («Московские ведомости», № 123).
Устин поклонился и ушел передавать приказание, а мы, дети, сообразили, что мы наделали беды и что во всем этом
есть что-то ужасно тяжелое, так что бог знает, как это и кончится. После этого нас не занимали по достоинству ни вкусный
рождественский ужин, который справлялся «при звезде», за один раз с обедом, ни приехавшие на ночь гости, из коих с некоторыми дети.
Все это Гумилевский любил развивать в петербургском
рождественском приходе и хотел пустить генеральшам в Меррекюле, что и
было бы кстати.
А
было это допрашивание, надо полагать, уже после отбывшихся
Рождественских праздников, потому что показание отца дьякона начинается словами: «в прошлом 727 году».
Но все напрасно оглядывались: «куда он делся», — дьякона уже не
было; он исчез, как нахалкиканец, даже и без свечки. Она, впрочем,
была и не нужна, потому что на небе уже светало и в городе звонили к
рождественской заутрене.
Город еще не спал. Большие окна деревянного здания на Большой улице, в котором помещался клуб или, как он именуется в Сибири, Общественное собрание, лили потоки света, освещая, впрочем, лишь часть совершенно пустынной улицы. В клубе
была рождественская елка. Все небольшое общество города, состоящее из чиновников по преимуществу, собралось туда со своими чадами и домочадцами встретить великий праздник христианского мира.
— Дурак ты, дурак. Да разве же я и вправду? Эх ты! — Капитан дернул Кукушкина и, повернувшись, подошел к окошку, точно в эту темную
рождественскую ночь можно
было хоть что-нибудь увидеть на улице. Но капитан увидел и, поднеся руку к лицу, смахнул что-то, что мешало видеть яснее.
Был рождественский сочельник.